Эта история приключилась со мной три года назад во время защиты дипломной работы в университете. Трудолюбием я никогда особо не отличалась, училась без всякого энтузиазма, примерной студенткой не была, а диплом мой — и вовсе халявой оказался. На нашем бюджетном отделении подобных мне раздолбаек уже давным-давно поотчисляли. Держалась только я одна. Весь курс удивлялся, как у меня это получалось. А способ был прост — близкие отношения с деканом, втайне, конечно, от окружающих. Мужчина он был еще не старый и вполне симпатичный, и как только еще на первом курсе я заметила явно не отеческий взгляд, брошенный им на мои ножки, решение приняла мгновенно. Удобный случай подвернулся быстро, и на всю последующую учебу я получила надежный патронаж. А что, скажите, было делать простой приезжей девчонке в большом и не очень-то дружелюбном городе? Корпеть над учебниками и подрабатывать вечерами, тратя на это лучшие годы?
Хлопот особых мне эта «дружба» не доставляла. Деканчик мой больше всего на свете боялся быть застуканным. Человек он был женатый (жена, кстати, работала на соседней кафедре), планы на карьеру в университете имел далекоидущие, и запалиться ему со мной было хуже смерти. Да и я сама не дура. Ясно дело, если б кто об этом романе узнал, меня б из универа тут же вышвырнули. В общем, складывалось все очень даже прекрасно. Свидания наши происходили нечасто, а лучшей «крыши» для скромной студентки и представить сложно.
Медленно, но верно надвигался диплом. Естественно, моим научным руководителем оказался любящий наставник-декан — кому ж он отдаст меня, ненаглядную! Ну, и, сами понимаете, расслабилась я к тому времени уже совершенно по-наглому. Не то что содержание диплома не знала, название-то с трудом помнила: даже декан мой волноваться начал, уговаривал диплом почитать, хоть бы перед защитой. И тут случилась беда! Попал мой дорогой наставник в настоящую автокатастрофу. Сам живой, слава богу, остался, но поломало его основательно, и в больницу он залег на два-три месяца. А до защиты-то оставалось всего две недели. Я как узнала — чуть в обморок не упала: ну, думаю, жопа мне теперь полная наступила, и шансов выкрутиться теперь — никаких. Передали меня вместе с халявным дипломом заму декана, а мне со своим папиком даже не связаться, не созвониться: говорить не может — плох еще совсем, бедолага. Господи! Что оставалось делать бедной девочке? Времени-то ни на что нет… Короче, либо паковать чемоданы, либо срочно что-то предпринимать.
